//shepherd of the dead
отец

jeffrey dean morgan #  58 # человек призрак # охотник в прошлом # эдинбург

[indent]старики говорили, что в роду есть закон древнее поющей о ненависти крови - не всякий, кто рожден чудовищем, заслуживает смерти, но всякий, кто поднимает руку на человека, должен быть готов встретить охотника.
[indent]эти слова передавались от отца к сыну, чтобы не повторять ошибок предков, когда страх ослеплял людей сильнее любого проклятия; тогда охотники вырезали все, что хоть немного отличалось от человека. сейчас каждый в роду знал, что под маской чудовища может скрываться тот, кто просто пытается выжить, и слишком хорошо понимали, что самые страшные монстры порой рождаются среди людей.
именно этим принципам он придерживался всю жизнь.
[indent]он появился на свет среди запаха оружейного масла, старых фолиантов и серебра. пока другие дети учились читать по старым сказкам, он уже изучал трактаты о вампирах, ведьмах и оборотнях. учился не только стрелять, но и думать. не только убивать, но и разбираться, кого действительно следует убить.
[indent]— охотник не палач, — повторял его отец, вкладывая в руки мальчика первый нож. — палач исполняет приказ. охотник вершит справедливость.
[indent]эти слова были священной мантрой, что возвращала на путь истинный, стоило на миг сбиться, позволяя чудовищу внутри захлебнуться в агонии окружающего хаоса и несправедливости.
[indent]годы борьбы, что была похожа на вечную агонию сделали его достойным имени. он видел деревни, стертые с лица земли оборотнями, кладбища, где мертвецы отказывались лежать спокойно, детей, ставших пищей для существ, которых люди считали лишь страшными сказками.
[indent]он ненавидел чудовищ.
[indent]но сильнее ненавидел слепую жестокость.
[indent]когда после смерти старого главы именно ему досталось право вести семью, клан уже начинал раскалываться; там где раньше мелькала улыбка на губах, уступавшая любому бунту со стороны младшего брата, теперь появлялась хмурость. он слишком хорошо понял, почему каждый раз семейные собрания заканчивались звоном голосов в пустынных коридорах поместься. теперь уже сам чувствовал этот непосильный груз давивший на плечи, каждый раз стоило входной двери громко хлопнуть, уводя брата извилистыми коридорами из зала совета.
[indent]некоторые из семьи больше не хотели справедливости. они взращивали в себе другую истину: если существо не человек — оно должно умереть. так было легче. проще нажать на спусковой крючок, чем разбираться, виновен ли тот, кто стоит перед тобой.
( проще питать то чудовище внутри, что жаждало крови )
[indent]но пугало не это, своих демонов он знал в лицо, они отражались в темнеющих углах зеркальной глади, стоило взглнуть на свое отражение. страшно было от того, что подобное поддерживал не только брат, но и собственный сын.
[indent]он запретил подобную охоту.
[indent]каждое решение теперь проходило через семейный совет. каждый приговор требовал доказательств; унизительное чувство, словно охотникам приходилось оправдываться за каждое принятое решение; но, если это могло остановить бессмысленные жертвы - он готов был взвалить этот груз на собственные плечи, лишь однажды бросив не оправдательное, но то, что въелось куда-то в подкорку:
[indent]— если однажды мы начнем убивать невиновных только потому, что нам страшно, то чудовищами станем уже мы.
но цена подобных убеждений всегда высока.
[indent]это не было сложным. по правде это было рутиной, которую они совершали слишком долго, поэтому никто не ожидал, что все закончится трагедией.
[indent]перед ним хрипел раненый вампир - освященный клинок уже был занесен для последнего удара, когда лес позади неожиданно стих - он не обернулся, не потому, что был беспечен; потому что за спиной стоял его брат - человек, которому он доверял больше собственного сердца.
[indent]он лишь почувствовал холод. не осеннего ветра. стали. освященное лезвие без труда вошло между лопаток, разрывая плоть, которую столько лет берегло от когтей и клыков чудовищ. боль пришла не сразу — сначала было лишь недоумение. невозможность поверить, что оружие, созданное карать нечисть, теперь пьет кровь человека. его собственную кровь.
[indent]он медленно опустился на одно колено, пальцы дрогнули на рукояти клинка, но так и не сомкнулись крепче. он слышал за спиной тяжелое дыхание брата — спокойное, почти безмятежное.
[indent]осознание пришло где-то на грани потухающей жизни, что пульсировала в ритме сердцебиения, выбивающейся из раны крови. все эти годы он искал чудовищ в темных лесах, заброшенных церквях и проклятых землях. он судил вампиров, оборотней, ведьм и призраков, свято веря, что самое страшное зло скрывается за нечеловеческим обликом.
[indent]он ошибался, настоящее чудовище все это время шло рядом с ним и называло его братом. крестило его детей.
[indent]последнее, что он увидел, была кровь, медленно стекающая с освященного клинка на пожухлую осеннюю листву. впервые за многие поколения оружие кеннеди испило кровь не чудовища - оно испило кровь собственного рода.
[indent]но смерть не захотела принять его.
[indent]будто сама отвергла охотника, пропитанного кровью, клятвами и незавершенными обещаниями. он не нашел ни света, ни вечного покоя, лишь холод. бесконечный, вязкий холод, в котором собственный голос растворялся быстрее, чем туман над шотландскими болотами.
он открыл глаза уже призраком. тем, кого сам когда-то изгонял молитвами и солью. ирония была почти жестокой. он не просил второго шанса. не цеплялся за жизнь. все, чего он хотел, — один ответ.
[indent]за что?
[indent]почему брат, которого он любил сильнее собственной гордости, поднял на него клинок? почему кровь рода оказалась дешевле ненависти? почему дом, который они строили вместе, стал для одного из них недостаточным? но мертвым не отвечают. они обречены лишь смотреть.
[indent]из холодных углов родового поместья наблюдать как скорбь медленно превращается в ярость; как старые клятвы забываются одна за другой; как справедливость уступает место ненависти, а дом кеннеди, некогда бывший оплотом справедливости, становится логовом людей, готовых напоить кровью собственное чудовище, лишь бы отомстить и выжить.
[indent]и в этой беспомощности было больше ужаса, чем в самой смерти. когда он смотрел как засыпает в пустой постели жена, не снимая обручального кольца. как дети, еще вчера державшиеся за взращённые в них постулаты, ожесточались, стоило взглянуть на черный саван, коим когда-то было прикрыто его собственное тело. как старый особняк, некогда наполненный голосами, медленно превращался в склеп, где стены помнили больше имен умерших, чем живых.
[indent]и впервые за всю свою жизнь охотник испугался. не смерти - она уже случилась. он испугался, что однажды роду кеннеди, чтобы выжить, останется лишь одно — напоить кровью собственное внутреннее чудовище. и тогда погибнет не семья. погибнет все, ради чего он когда-то жил.

пост скриптум: это сложно. я отдаю себе отчет, что это почти нереально, но, вдруг, кому-то захочется поиграть ради игры и семейного, а не только потрахушек. да, да, папа я помою рот с мылом. что мы предлагаем, целых две ветки, - ты можешь играть охотником, проживая сложные взаимоотношения с собственной семье и с детьми. строить союзы с хтонью и охотиться. тебя тут между прочим ждет проблемный чертила, на которого возлагали слишком много надежд, а он сделал ноги. но мы то знаем, что кеннеди могут уйти только вперед ногами. вобщем сложные отношения с сыном и прекрасная лапочка дочка и все такое. может, со временем подтянется еще семья. а потом предлагаем поиграть призраком. его лор сложнее, тебе нужны будут все твои силы, чтобы заставить хоть что-то работать в этом поместье как надо, для того, чтобы добиться ответов и раскрыть истину того, что произошло в тот холодный осенний вечер.
[indent]кто ожидал какой-то другой внешности? каюсь, я слаба на мужчин в возрасте, в очень глубоком возрасте, а батя на минуточку отец четверых спиногрызов, мужчине как бы шестой десяток был уже на погоре, но если у тебя есть кто-то другой в вариантах - милости просим на переговоры. имя можно взять то, к которому у тебя лежит душа. для меня ты просто любимый папочка.
[indent]от себя могу сказать, что я максимально неспешна, но люблю обсуждать детали, поэтому просто отсидеться на главной странице не получится. пишу в среднем от 4к, чаще лапсом, но могу договориться на любое постовое извращение на берегу, лишь бы всем было комфортно.